веч@рка ////интернет-газета////

Всегда были, есть и будут те, к кому деньги словно липнут. Они спят на них, укрываются ими, купаются в них. Как, в принципе, не переведутся и те, кто нуждается и кому особо не фартит. Бывает, что первые помогают вторым, а будучи при жизни скрягами, «кровопивцами», после смерти становятся чуть ли не примером человеколюбия. Таким был и киевский меценат Михаил Дегтярев.

Освоение города

Купцы Дегтяревы начали осваивать Киев в начале XIX века, развернув скобяное дело на Подоле, в районе улицы Ильинской, где, собственно, и жили. Новое место жительства было «расположено» к Дегтяревым — дела шли хорошо, а отцу семейства верили на слово: «Парфений сказал — железно исполнит». Папашу будущего мецената уважали настолько, что в 1834 году выбрали Парфения Дегтярева городским головой. То есть он стал, выражаясь современным языком, одним из первых мэров Киева. Случилось это после того, как изменилась система управления — было отменено Магдебургское право, которое устанавливало порядок выборов и функции органов городского самоуправления, суда, регулировало вопросы торговли, наследства, определяло меру наказания за преступления. (В Киеве Магдебургское право сохранялось до 1835 года, пока Николай I своим указом от 1831 года не упразднил его.) Но сын, как показала история, превзошел отца как по количеству денег, так и по известности.

Михаил Парфентьевич Дегтярев родился 26 августа 1831 года и рос очень смышленым и остроумным ребенком. Свой интерес к работе проявил, будучи еще юношей: наравне со старшим братом вел торговые дела. Михаил имел страсть к наукам, но после смерти отца так и не смог получить серьезного образования — надо было впрягаться в ярмо, оставленное в наследство любимым папенькой, и продолжать начатое им дело, а именно — торговать скобяными товарами.

Делец и спонсор

Благотворительность Михаила Парфентьевича всегда шла рука об руку с его скупостью. Его любовь к деньгам проявилась, в частности, во время раздела имущества после смерти отца, когда он сумел переиграть старшего брата. Михаил приобретал небольшие мастерские, открывал магазины в Киеве и в других городах Украины, в которых продавались уже упомянутые выше скобяные изделия. «Штурмом» взял Москву, Ростов, Екатеринбург, развивая здесь свой торговый бизнес. Его аппетиты удивляли собратьев по цеху, крепких и зажиточных купцов, которые нет-нет да и обзывали Дегтярева «малахольным» по части денег. Денег хотелось все больше и больше, и подчас Михаил Парфентьевич плевал на чистоплотность, когда речь шла о прибылях. Правда, законы старался не преступать и с «фартовыми» дел не иметь. Он давал в займы деньги под залог домов и имений, брал довольно высокие проценты, и многие принимали его за ростовщика. Еще Владимир Винниченко писал: «Дегтярев ничего не хочет знать — только свою выгоду. Он жесток, нетерпим к малейшему проявлению нерадивости, а уж за незначительную выпивку сживет человека со свету». Но, несмотря на это, образ нашего героя не так уж плох. Во всяком случае, для Киева он сделал много благих дел.

Примечателен факт, что дата рождения Дегтярева — 1831 год — совпадает со временем создания Оноре де Бальзаком одноименной повести «Гобсек». И Гобсек, и наш герой были богаты и… скупы. Торговались они на базарах за каждую копейку, словом, прижимисты были, не стыдились любыми способами заполучить денежку. Жили скудно, жалея уже имевшиеся баснословные суммы для своих повседневных потребностей. И даже внешне они ничем не выделялись из серой массы, хотя нет, Гобсека, благодаря его одеянию, все считали нищим стариком. (В наше время к особо «бережливым» можно отнести европейского миллиардера Ингвара Кампрада — основателя мебельной компании IKEA. Имея состояние в 28 млрд. долларов, он летал только эконом-классом, останавливался в 3-звездочных отелях, часто пользовался общественным транспортом, предъявляя удостоверение пенсионера.)

Касательно же Михаила Дегтярева, интересен тот факт, что он не жалел денег на развитие Киева: был спонсором и инициатором постройки парового трамвая, который впоследствии забраковали — тот, по мнению «обчества», отравлял дымом воздух. Украинский Гобсек выделял деньги на строительство школ, училищ, лечебниц, приютов, богаделен, при этом не переставал строить и покупать, а иногда и забирать за долги, доходные дома и магазины. Как бы то ни было, но одним из самых влиятельных киевлян он все-таки прослыл.

В 1883 году Михаил Парфентьевич купил усадьбу на Покровской улице и впоследствии устроил ее как богадельню. Жило там сорок немощных христиан, а деньги на их содержание купец выделял из процентов, «набежавших» на банковских вкладах. Да, удивительно: Дегтярев, жесткий делец, в конце концов, заразился благотворительностью. Дело дошло до того, что он и дня не мог прожить без добрых поступков. Приобрел, к примеру, по случаю, четырехэтажное здание на углу улиц Покровской и Андреевской и не нашел для него другого применения, как поселить там малоимущих вдов с детьми, при этом во «вдовьем доме» каждая семья жила в отдельной комнате. А кем только Дегтярева не избирали: и попечителем Сиротского дома, и старостой Александро-Невской церкви, и товарищем председателя Киевского биржевого комитета, а с 1871 года он являлся бессменным гласным городской Думы.

Наш «Плюшкин» пожертвовал 40 тысяч рублей на больницу для чернорабочих и 30 тысяч — на стипендии студентам Политехнического института и Коммерческого училища. На его деньги была построена церковь на территории Александровской (позднее — Октябрьской) больницы, чему предшествовало письмо Дегтярева городскому голове Степану Сельскому, в котором он говорил о том, что необходимо выстроить при больнице домовую церковь во имя святителя Михаила, первого митрополита Киевского. Дегтярев считал это своим христианским долгом, а все расходы взял на себя. В октябре 1895 года митрополитом Киевским и Галицким он был утвержден в должности церковного старосты.

Уйти достойно

У Михаила Парфентьевича не было наследников, они с супругой так и не обзавелись детьми. Самым близким для них оказался родной город. Поэтому он и передал Киеву недвижимости на 2,5 миллиона рублей и 2 миллиона наличными и ценными бумагами. Вот содержание его завещания: «Желаю и прошу, чтобы после моей смерти были устроены богадельня и детский приют для детей старшего возраста до 13 лет обоего пола, православного исповедания, не имеющих ни собственных средств, ни родственников, могущих оказывать им помощь. Приют желаю устроить на 60 детей обоего пола, без различия званий, круглых сирот, полусирот и таких, родители коих не имеют средств для воспитания и обучения… Сверх указанного желаю, чтобы был устроен приют на 100 детей возраста до 6 лет, бесприютных младенцев, также вообще бедных». Меценат оставил городу лучшие гостиницы и доходные дома, в том числе два на Крещатике, доходы от которых просил использовать только лишь на благотворительные цели. Многие удивлялись этим переменам с Дегтяревым — и не могли найти им объяснения. Не находят их и сейчас.

***

Есть ли в наше время люди, достойные называться меценатами? Увы, сейчас почти некому поддерживать, а тем более строить больницы и поликлиники, университеты, музеи. Если что-то подобное и происходит, то, как уши у кролика, видны дальнейшие планы нового «мецената»: удачный пиар-ход, рекламная кампания, дабы что-то завоевать на выборах. И лишь единицы прислушиваются к своему сердцу и горят желанием помочь, поделиться. Таких мало, но, слава богу, они еще есть.

Людмила Коваль, Сергей Ковтуненко

Источник: Столичные новости